Тамара Михайловна еще раз вздохнула, опять вспомнив отставника, которому на жизнь как раз наоборот – вечно не хватало.

После обеда Дмитрий Павлович разложил свои вещи на мансарде и отправился обозревать окрестности. Вернулся он через два часа одухотворенный и счастливый, если, конечно выражение лица соответствовало состоянию души. С прогулки принес три подберезовика и сыроежку.

– Это просто чудо! Какая красотища! Я когда из рощицы к реке вышел Тютчева вспомнил… «Лениво дышит полдень мглистый, лениво катится река, в лазури пламенной и чистой лениво тают облака…» А я еще сомневался, ехать или не ехать? Разве на моем Долгом озере

Положив грибы на скамейку, он обратил внимание на почерневшую металлическую пластину, прибитую к стене дома. Присмотревшись, разобрал цифры.

– 1907 год… Боже мой, это ведь почти сто лет назад…

– Да, – подтвердила Тамара Михайловна. Мать говорила, здесь раньше купец жил с семьей. Потом верхний этаж развалился, но сруб с тех времен стоит. Представляете, я хотела сток для умывальника пробить, так два дня мучалась. Камень, а не дерево.

– Умели строить… Мастера.

– Дмитрий Павлович, вам баньку завтра затопить или в субботу?

– Как у вас принято, так и топите. Я ни в коем случае не хочу вас обременять.

Кстати, если надо съездить за чем-нибудь в магазин или куда еще, не стесняйтесь. Всегда рад. Машина к вашим услугам.

Тамара Михайловна порадовалась про себя, что ей достался такой покладистый постоялец.

– Что на ужин приготовить? Хотите леща? Или котлет?

– Мне все равно. Что вам удобней, то и готовьте… С вашего позволения, Тамара Михайловна, я немного отдохну на мансарде.

– Отдыхайте, сколько хотите. Вы сюда за этим и приехали. Белье свежее, располагайтесь.

Когда Дмитрий Павлович скрылся в избе, за спиной хозяйки скрипнула калитка.

Возле нее покачивался уже изрядно поднабравшийся Карабас.